Click on the slide!

Учим курдский язык

Видеоучебник

Предлагаем вашему вниманию подборку видео уроков курдского языка

Подробнее...
Click on the slide!

Генерал Барзани

Биография

Предлагаем вашему вниманию биографию великого курдского политического деятеля Мустафы Барзани

Подробнее...
Click on the slide!

Фотогалерея

Курды и Курдистан

Предлагаем вашему внимаю серию авторских фотографий, сделанных в Курдистане в 2006-2010 гг.

Подробнее...
Click on the slide!

Буквари

курдского языка

Для обучения ребенка чтению и правописанию на курдском языке вам понадобятся буквари, которые вы можете загрузить на нашем сайте.

Подробнее...
Click on the slide!

Словари

курдского языка

Предлагаем вашему вниманию академические словари курдского языка: русско-курдский и курдско-русский, которые вы сможете загрузить на ваш ПК и использовать

Подробнее...
Click on the slide!

Сказки

курдского народа

Предлагаем вашему вниманию подборку курдских народных сказок. Курдские сказки отличаются оригинальностью сюжета, поучительностью и свободолюбием

Подробнее...
Frontpage Slideshow (version 2.0.0) - Copyright © 2006-2008 by JoomlaWorks

Страдания Мама и Зин

Когда Сити и Тадждин осчастливили друг друга, 
Они соединились, освободившись от [страданий] разлуки,

Мам же остался одиноким в углу уединения,
Без любимой, без друга и утешителя.

Если нет собеседника в радости
И нет утешителя в горе,

То как страждущим переносить свою печаль
И с кем же радующийся будет делиться [своей радостью].

Радость и горе нуждаются в приятелях,
Горе и печаль нуждаются в друзьях.

Обычное занятие влюбленных — молчание,
Оно источник страсти для безумно влюбленных.

Утешаются друг другом те, у кого единый жребий,
Особенно если они в одинаковом положении.

Зин и Сити, Мам и Тадждин
Утешали друг друга,

Когда Зин стонала от горя,
То голос Сити был для нее лекарством,

Когда же рыдал Мам,
То Тадждин был его безмолвным врачевателем.

[Но теперь] эти двое были отделены от тех двух,
Ибо [те] двое достигли своего желания.

Зин и Мам остались несчастными,
Не было у них ни цели, ни счастья, ни [исполнения]) желаний.

Сорок дней не спала и не ела Зин,
Не поднимая головы от рыданий.

Пищей и едой ей служила кровь сердца,
А слезы — сладостным напитком.

Постоянно — был ли то день, была ли ночь —
Это состояние, (вызванное] разлукой, не менялось.

Днем она плакала, по ночам вздыхала,
И настолько обессилела та луноликая,

Что [полная] луна ее лица стала полумесяцем.
И вся она казалась призраком.

Ее сверстники, друзья и подруги,
Наперсницы, верные друзья и красавицы

Все время сочувственно говорили ей:
"О ты, кипарис роскошного сада!

Свежий побег, [молодой] листочек и плод!
Зачем ты проливаешь столько слез?

Хоть вскормленная одним с тобой молоком и отлучена от тебя,
Но [зато] она счастлива и радуется со своим супругом.

Она обрела успокоение,
Она в радости там, зачем же ты тут печалишься?

Изгони впредь грусть из сердца,
Словно кудри, развей ее по ветру!

Уложи завитками локоны цвета ночи,
Открой свои розовые ланиты!

Выпусти локоны, пусть лягут цепочкой,
Возложи на лоб диадему!

Высвободи завитки из-под головной повязки.
Расчеши и распусти локоны,

Чтобы соединились гиацинт и роза,
Чтобы сплелись фиалка и рейхан!

Выпусти локоны на луну [лица своего],
Вновь сделай влюбленными тех юношей!

Вновь напои из кубков тех, кто пьет вино!
Распусти кудри, и [тогда] Кааба облачится в траур!

Чтобы народ с востока и запада до самого Шама,
Словно хаджи, увидел бы святыню!

Смешай вместе локоны и родинки,
Приведи в порядок священную книгу красоты.

Заголовок [красоты] будет [написан] золотом,
[Разбросанные] айаты божественного [писания] будут собраны,

Чтобы и неверные, и мусульмане
Признали текст Корана.

Этому [своему] жестокому кокетству и взглядам,
[Подобным] кинжалу и опасному дротику,

Не давай воли и свободы,
Ведь от них нет никому ни милосердия, ни пощады.

Дай волю [лишь] локонам и кудрям —
Пусть они повелевают шахом и правителем.

Подыми завесу с цветка,
Взгляни на нетерпенье соловья.

[Озари] улыбкой бутон уст,
Заставь рыдать соловья.

Опьяни, [о красавица] с ожерельем на шее,
И приведи в смятенье безумно влюбленных и потерявших разум!

Напои вином красоты и кокетства муллу,
Пошли шейха [пасти] свиней.

Дай приказ локонам, кудрям и родинкам.
Оповести людей, понимающих суть дела,

Чтобы муршиды, сбившиеся с пути и заблудившиеся,
Не потеряли голову, как звери.

Чтобы не отрицали они очевидного
И утвердились в лицезрении истины.

Чтобы они были свободны от [стремления] к блеску славы
[И] удовлетворились бы созерцанием красоты.

Эта сущность истлеет,
Но останется [вечной] в [памяти] лицезревших [ее]".

Много читали они наставлений,
Но Зин от них не стала ни терпеливее, ни веселее.

[Напротив], эти советы и наставления
[Лишь увеличивали] горе и страдание.

Любовь — костер, и увещания только раздувают [его].
Уговоры ведут лишь к бесчестью.

И сколько они ни увещевали,
Они лишь больше надоедали [ей].

Слезы не давали очам передышки,
И вздохи не давали возможности устам

Вымолвить ни одного слова,
И от слез она не могла глядеть.

Увидели утешители, что все уговоры и увещании
Не приносят никакой пользы и никак не действуют.

Дивились все, отчего эта луноликая
Так много вздыхает.

Все они решили, что Зин
Плачет только из-за Сити.

И увидев, что все слова напрасны,
Вынуждены были замолчать и удалиться.

Зин осталась одна со [своим] горем,
Все горести собрались у нее, [и свои жалобы] она поведала горю.

"О вы, сочувствующие несчастным,
Заступники горюющих!

Разделяющие сердечное горе страдающих,
Скрытые одной завесой тайны с несчастными,

Ведающие тайну людей, раненных в сердце,
Утешители опечаленных умов!

Сотрапезники [ваши остались] без пищи,
Собутыльники [ваши] не утолили жажды!

Влюбленный [благодаря] вам соединяется с возлюбленной.
Идущий правым путем достигает славы [благодаря] вам.

Руины сердца моего опустели,
Кроме вас, никого нет поблизости.

. . . . .
. . . . .

Счастье благодаря вам [существует] на свете,
И величие [ожидает] вас во дворце будущей жизни.

Горе потому предназначено нам, что [мы] верны [друг другу].
Невзирая на то, что это горько и тяжко!

Оно для меня — задушевный друг в тяжелый день.
Но друг, сочувствующий [горю], а не [разделяющий] радость.

Эти оба мира — и тленный, и вечный —
Как могли бы появиться без утешителя.

Вам обрадуется мое сердце,
[Ведь] что пользы от сердца, не [обладающего] сокровищем горя?"

Порой тот укоряющий ангел
Так обращался к Сити:

"О душа, жизнь и сердце Зин!
Свет очей мира и веры.

Собеседница моя и в радости и в горе,
Наперсница моя одной со мной плоти и дыхания!

Вскормленная одним со мной молоком, одного со мной происхождения и рода,
[Порожденная] одним со мной семенем, одного со мной гнезда и оперенья!

[О ты], чья природа [во всем] одинакова с моей.
Кроме счастья, которое [у нас] различно,

Сто раз благодарю за то. что счастье стало твоим помощником,
И господь дал его тебе, как ты того заслуживаешь!

Сто раз благодарю за то, что счастье благоприятствует тебе
И [сочетание] звезд стало для тебя счастливым.

Хоть доля моя и оказалась черной,
Но для меня она сладка!

Мне уготована горькая доля -
Таково извечное предопределение судьбы.

Радость — для тебя, а горе — для меня.
Тадждин — для тебя, а Мам — для меня.

И так как [воплощением] моего горя является образ Мама,
То на меня [обрушивается] горе за горем!"

То делала она свечу своей собеседницей:
"О знающая мои тайны, близкий друг и наперсница!

Хоть ты и горишь, как я.
Но не говоришь, как я.

Если б ты, подобно мне [могла] разговаривать [со мной],
То мое сердце не пылало бы так сильно.

Между твоим и моим горем есть различие,
Такое же, как между востоком и западом.

Ты восток, и твое пламя снаружи,
Я же — запад, и огонь у меня внутри.

Струны моей души вечно объяты пламенем,
У тебя же ничего, кроме языка, не сгорает.

В голове у меня жар, а в сердце — пламя,
И душа Моя борется с огнем,

А у тебя пламя светится на голове —
[В этом сказывается] поверхностная страсть.

Для тебя это пламя — лишь язычок [огня],
Для меня же в нем — погибель.

Это пламя, которое поднимается из моего сердца,
Побеждает даже самый холодный ветер!

Хоть ты и бодрствуешь по ночам,
Зато спишь [весь] день до вечера.

Я же беспрерывно, постоянно горю.
Будь то утро, день или ночь!"

Порой из-за [страданий] израненного сердца
Готова была она расстаться с жизнью.

Невзирая на пламя страданий,
Мотылька избирала она поверенным [своей тайны]:

"О ты, летящий из гнезда разлуки!
О соловей из сада, объятого пожаром [страданий]!

О доказательство [существования] истинно влюбленных!
О разрушающий ложные намерения!

Ты мужественно жертвуешь своей душой,
Жаль только, что умираешь, объятый трепетом.

Не хочешь ни минуты быть во [власти] страстей,
[Еще] не созревший — уже стремишься к небытию.

Для тебя трепет постыден,
Для тебя этот трепет — [выражение] слабости.

Нет у тебя ни терпения, ни спокойствия [духа], ни силы.
Поэтому ты простираешься ниц.

Незрелость [в делах] любви — большой порок,
[И недаром] зрелые [с презрением] говорят: "Он незрелый".

Разве зрелые когда-либо сгорают?
Разве они когда-нибудь погибнут от пламени и огня?

Словно саламандра, останутся они [в живых],
И тело их станет [излучать] свет!"

Не осталось ни одной частицы на небесах и на миле,
С которой бы она не поговорила.

И только с людьми злонамеренными
Она воздерживалась общаться.

У той с сияющим телом и с ангельской душой [Зин]
Блеск луны [лица] был равен солнцу.

Размышляла она о человеке и [его] душе,
Тайну же свою она поверяла тем, кто был лишен дара речи.

Целиком погрузилась она в скорбь,
Образы, [проносившиеся] в ее душе и сердце, были мечты о Маме.

И Мам тоже от мыслей о возлюбленной
И от желания [увидеть] любимую

Стал безумным, одержимым любовью и страстью,
Обезумевшим от любви, не имеющим равного [по силе страсти].

Смятением был объят его разум,
Сердце его сдружилось с отчаянием.

Не мог он выносить бремени страданий и мук [любви],
Не хотелось ему идти гулять в розовый сад.

Так как не достиг он соединения с Зин,
Не было ему покоя от ран.

Так двое томимых безмерной жаждой
Изнывают, мечтая об одном глотке воды,

И вдруг с неба проливается
Источник живой воды.

Один жаждущий утоляет желание сердца,
А другой, опаленный, так и остается [ни с чем].

Один достигнет вечной жизни,
А другой [остается во власти] вечной смерти.

Когда Тадждин достиг соединения [с милой],
То тоска охватила Мама,

Не было ему покоя от страданий,
Никто не мог его утешить.

Ни минуты не мог он оставаться спокойным.
Ни с кем не мог он подружиться.

Когда он шел к эмиру,
Ты бы сказал: обе ноги его в цепях.

Ежеминутно пламя горестных вздохов и стонов
Достигало [небесного] чертога!

Когда же он шел к Тадждину,
То этот несчастный с рыдающим сердцем

Не мог спокойно беседовать [с Тадждином],
Не мог [он] держать себя [с ним] спокойно и по-дружески.

[Одержимый сильным] горем, выходил он за пределы города
И своим горем делился с глубокой рекою:

"О ты, подобная потоку моих слез,
Лишенная терпения и стойкости, [подобно] влюбленным,

Нетерпеливая, непостоянная и беспокойная,
Ты наверно, безумно влюблена, подобно мне.

Нет совсем тебе покоя,
Сердце твое охвачено пламенем!

О чем ты вспоминаешь каждое мгновение?
Обезумевшая, ты проносишься мимо города Джевире.

Если этот город стал твоим возлюбленным,
То, [стало быть], ты достигла желанного.

Он постоянно пребывает в твоем сердце,
А твои руки [обвились] вокруг его шеи, как амулет.

И все же ты не помышляешь о боге,
Не благодаришь его повседневно.

Ты так кричишь и стонешь —
Что же тебе нужно?

Зачем ты напрасно исторгаешь вопли
И бродишь вокруг Багдада?

Если я стану плакать и стонать,
Если я умру или начну рыдать,

Если это сделаю я — мне это позволительно,
Мне это подобает и разрешается.

Разок протеки и по моему сердцу,
Взгляни на источник, [текущий] из моих очей.

Если уж нет мне лекарства от сердечной боли,
То [хоть по крайней мере] взгляни, что стало с моими влажными [от слез] глазами!

Я безумец, пери причинила мне горе!
Я река Тигр, корабль мой уплыл.

[Ты течешь мимо городов] Вестами, Ниркези
[Протекаешь мимо] дворцов, замков и площадей.

Ты протекаешь по этим местам,
Я же остаюсь, для меня — лишь пустыни и степи!

Иногда [Мам] беседовал с ветром
И поверял ему свое горе:

"О ты, легкотелый, подобный духу!
Для тебя открыты ворота тела.

Молю тебя, без промедления
Последуй моему приглашению!

Отправляйся к порогу милости,
Приблизься к [священному] логосу, [растущему на седьмом небе].

Облобызай сначала порог,
А затем подойди к похитившей сердце.

Смиренно и почтительно,
С величайшим благоговением и почитанием

Тихо прочти [перед ней] молитву,
Принеси ей достойную хвалу.

Воздай ей должное уважение,
Встань и, сложив [почтительно] руки, приветствуй ее.

Затем тихонько подойди к ней,
Не злоупотребляй ее кротким нравом.

Это письмо [написано] чернилами крови моего сердца,
Чернота [букв] его — мой зрачок.

Не поднимай завесы [с лица] красавицы,
[А лишь] вручи ей эту жалобу!

Смотри, не пусти по ветру покрывало,
Когда она будет читать [мое] послание.

Скажи [ей] от меня: "О падишах мой!
Родинка на твоем лбу — моя кибла.

Ты — место восхода блестящего светила
И прозрачный источник — Каусар,

Ты — образ и проявление божества,
Мы — твои просители, ты же — падишах!

Будь же милостив к нам,
Воздай нам по справедливости

И потихоньку очами дружбы
Время от времени утешай сердца!

То древний обычай падишахов -
Они проявляют милость ко всем великим грешникам.

Клянусь Аллахом, я не знаю, в чем мой грех,
Знаю лишь, что у меня было сердце,

Это сердце у меня похитили пери.
Вот уже сколько времени я разлучен с ним;

Когда же [сердце] было со мной
И когда оно было владыкой страсти и любви,

Возможно, что оно и совершило бы какой-нибудь грех.
Человек ведь создан с недостатками и [склонностью] забывать [о том, что нельзя грешить].

Пусть сто раз грешным будет [мое сердце],
Защитой для него будет сень твоих локонов!

Если ты прогневаешься — это будет кара.
Если же простишь — прекрасный дар!"

Поведай ей [все] это, о быстрый ветер,
Поцелуй землю и удались!

О легкий ветер, заклинаю тебя богом,
Когда ты достигнешь желанной,

Захвати с собой
Немного земли от ее порога,

Той пыли, что подобна опиуму,
Захвати с собой, ибо она чудодейственна!"

Порой боролся он со [своим] страдающим сердцем:
"О ты, вероломное, [преисполненное] позора, изменчивое!

Где же твое слово, обещание и обязательство?
Договор и клятвы в верности:

Ты говорило: "Я тебе верный друг!
Ты говорило: "Я предано тебе!"

Ты говорило: "Я заодно с тобой!"
Ты говорило: "Я умею терпеть!"

Как жаль, что ты так непостоянно.
Жаль, что ты не выносишь страданий!

Ты лживое и неверное сердце,
Полное коварства и обмана, низкое!

О ты, подобное попугаю, нежно взращенное!
О ты, взлелеянное дитя!

Разве ты было мне другом в радостные дни?
Разве ты было мне [верным] сердцем в тяжелые дни?

Сердца людей заключены внутри [тела],
Справедливо ли, чтобы сердце покинуло тело:

Этот соловей души в темнице тела
Остался в одиночестве, как Бижан.

Будь справедливым, оставь душу!
Огради ворота тела!

Тайна, заключенная в тебе, [исходит] от благодати души,
Свет на землю нисходит с небес!

О сердце, не пускайся в путь без светильника души,
[Ибо кругом] тьма, а ты слепо и не ведаешь дороги.

Если целью твоей является возлюбленная.
То она ведь в душе, [это же] не тайна!

Поэтому ты несовершенно
И являешься отражением случайного образа.

Остерегайся, не следуй [по пути поисков] дружбы,
Чтобы душа не отреклась от тебя.

Твой уход будет отщепенством,
Твое удаление превратится в отречение.

Не уходи, чтобы остаться внутри,
Не удаляйся, чтобы достигнуть соединения.

Не отклоняйся, будь в сердце суннитом.
Что с тобой? Ведь ты же исходишь от меня?

Будь твердым, чтобы не стать изменчивым.
Чтобы ты [смогло] узнать тайну.

Хоть к дверям друга отправилось ты,
Друг возле меня, а там лишь оболочка.

Стан, пленивший тебя, — лишь [ствол] дерева.
Кудри, что тебя привлекли, — петля.

Сила, увлекшая тебя, — душа,
Тайна, которую ты открыло, — сущность.

Не доверяйся [красе] родинок и локонов,
Не дозволяй индусам грабить добро.

Не раболепствуй перед струнами кос,
Не безумствуй из-за изогнутых бровей,

Хоть ты и подобно Халилю, о несчастное,
Но для тебя розовый цветник станет пламенем.

Тысяча соловьев, подобно тебе,
Испускают сотни воплей и стенаний,

Они, как и мотыльки перед розами,
Поминутно сгорают от мук и страданий.

О сердце, ты отдалось любви!
Твоя цель в том, чтобы [достичь] чистоты!

Но я узнал, как исцелить тебя,
От знахаря, врачующего недуг любви:

Воздерживайся от [стремления] к желанной,
Бойся этих лучезарных.

Все то, что противодействует любви,
Для тебя — исцеление.

Я спросил у Локмана
О природе шербета и лакомства.

Все, что сладко...
А то, что горько, [все же] является лекарством".

Но сколько он ни увещевал сердце.
Несчастное сердце пылало вместе с ним.

Дым от жара страсти
Поднялся из сердца и заполнил собой обитель любви.

Поднялся из сердца черный дым,
Затуманил голову и разум.

Зеркало сознания его потускнело,
Зеркало разума его исказилось.

Ты сказал бы, что с земли поднялись тучи
И собрались наверху, на небесах.

Эти тучи проливали из глаз кровавые слезы,
[Исходящие] из недр [души].

Поток [кровавых] слез так захлестнул его,
[Ты сказал бы] — соединились реки Араке и Кура.

[Вызванный] сердечной болью
Поток затопил Мама.

Ты сказал бы, что Шатт эль-Араб, Евфрат и Джейхун —
Все эти три [реки] слились воедино.

И сколько тополей зазеленело от слез несчастного Мама
На берегу реки!

Все пустыни обратились в луга и фруктовые сады,
А берега превратились в цветники роз.

Этот потерявший сердце оставался все там же,
[Там] обрел себе гнездо этот соловей.

И хотя этот соловей был исполнен страсти,
Но темница тела была для него клеткой.

Облетели все его перья,
Померкла вся его краса,

Стан его, подобный тополю,
Согнулся и сгорбился, как [куст] можжевельника.

Его свежие ланиты
Сделались желтыми, как хеаам.

Поблекли ланиты, словно ржавчина,
Исчез блеск с картин Эрженга.

Любовь сделала больным того несчастного,
Страсть сделала обезумевшим того смятенного,

На лице его не осталось ни блеска, ни красок,
Лишился он речи, голоса и [способности] отвечать.

Больной, свалился он на берегу реки
[И] сорок дней лежал, словно труп.

Рассудок, ум и человеческая мысль,
Чувства, движения и жизненные силы —

Все это исчезло без следа
У несчастного Мама, [исчезло] до последней крупицы.

 
Рекомендуем

Курдская сказка:

В древнем Курдистане жил один падишах. Любил он бродить по городу переодетым. Как-то приказал он и своему везиру переодеться, сам облачился в одежду дервиша, взял в руки посох, и рано утром они отправились в путь. Целый день шли, целую ночь.
Читать продолжение...
Известные курды

Кази Мухаммед

Кази Мухаммед

1901 — 30.03.1947

Президент Мехабадской республики

⠫ ᠩ⮢